Кто главней – народ, желающий перемен, или Великий кормчий?

Помните, что сказал Великий кормчий Мао Цзэдун: «Каждому поколению нужна своя война. Миллионом больше, миллионом меньше, это не играет никакой роли. Те, кто выживет, построят новый мир». За точность цитаты не ручаюсь, но примерно об этом шла речь. Великий кормчий был сторонником мировой войны, в отличие от политики мирного сосуществования, которую исповедовали советские руководители. Мао считал, что атомная война есть благо, что разрушения и радиоактивное заражение местности ничто по сравнению с тем, что во время такой войны будет навсегда покончено с империализмом. Половина населения выживет, и это население построит коммунизм. Кажется, весьма цинично сказано. Не правда ли? Однако если учитывать, что руководителей ставит на свои посты рациональное человеческое начало, то вполне объяснимое. Руководители лишь артикулируют «волю народную», чаяния народные, потребность народа в покаянии и желание перемен.

Взгляды руководителей выковываются в гуще народного коллективного иррационального начала. Хороший пример: Мао Цзэдун. Такие взгляды Мао возникли не на пустом месте. Так, по мнению критически настроенных исследователей жизни Мао Цзэдуна Юнг Чанга и Йона Холидея, Мао следует называть не «великим кормчим», а «великим разрушителем» хотя бы потому, что в молодости он выступал за революционный террор. «Великий разрушитель» проявил наклонность к таким взглядам еще в 20 х годах прошлого века. Встречаясь с восставшими крестьянами в своей родной провинции Хуньань, он решительно требовал в каждом районе «создать господство страха». Придя к власти, режим Мао насаждал в стране страх и ужас, ибо в убийствах и пытках вождь видел средство укрепления своей власти. Терроризированы были и партийные кадры, включая членов высшего руководства КПК. Обвиняемых в непокорности ожидала безжалостная расправа. Поразительно, но к сценам кровавых казней Мао был неравнодушен и испытывал к ним почти детский интерес. Чанг и Холидей оценивают число расстрелянных, умерших от побоев и голода людей в Китае в 70 миллионов человек.

Дело, конечно, не в самом Мао, а в социальной среде, в которой он вырос. Кроме того, надо учитывать, что в начале ХХ века весь мир, а не только Китай охватила странная эпидемия революций, детское стремление вырваться на свободу любой ценой. При этом ценностные ориентиры старшего поколения безжалостно уничтожались вместе с представителями этого поколения. Образованная университетская молодежь стояла в авангарде перемен. Образованность, однако, не мешала радикализации взглядов и поступков молодых людей. Им казалось, что достаточно будет физически расправиться с представителями изживших, старых взглядов, как тут же настанет счастливая жизнь. Меж тем молодежь сама имеет тенденцию стариться…