«Свобода или смерть!» Вы все еще хотите перемен?

В 1989 году китайские власти, почувствовав, что нарастает политическое напряжение, вильнули в сторону свободы предпринимательства и гражданских свобод, на время дистанцировались от трескучей коммунистической фразеологии. 4 июня мирные студенческие демонстрации, проходившие на площади Тянь Ань Мынь под лозунгами «Свобода или смерть!», были разогнаны военными. Некоторые студенты получили то, о чем мечтали, – смерть! Но наряду со скорбью по погибшим имеется и иное чувство. Надо признать, что китайские студенты в 1989 году отчасти копировали опыт культурной революции. Выдвиженцы «настоящей» культурной революции, прочно сидевшие на своих местах и находившиеся в расцвете сил, вовсе не желали пасть жертвой неоперившейся молодежи. Консерватизм возобладал. Лозунг Мао, что нужно постоянно высекать искру революции, был отвергнут. При этом сам Мао не пострадал, как лежал в своем хрустальном саркофаге, так и продолжает лежать.

Поразительно, но примерно то же самое произошло и в России. Наш коммунистический культ тоже не был осужден. Бывшие коммунисты мирно перешли в коммерческие структуры и при этом вовсе не собирались отдавать власть в чьи либо руки. В. И. Ленин, как и его «младший брат» Мао, лежит в Мавзолее под пуленепробиваемым стеклом, и никто не собирается запрещать компартию. Существует поразительная синхронность действий руководства России и Китая во время перестройки и сейчас, не объяснимая иначе, как единым информационным пространством. Китайцы оглядываются нас, как на страну «победившего социализма», а мы посматриваем на Китай и умаляем свой революционный пыл, кивая на китайцев.

У нас в конце перестройки и протестные настроения молодежи были скромнее, чем в Китае. В фильме «Асса» Виктор Цой спел свою песню «Мы ждем перемен!». А уже 15 августа 1990 года его автомобиль темно вишневого цвета разбился в лобовом столкновении с рейсовым автобусом «Икарус 280». Водитель «икаруса» не пострадал, Цой умер мгновенно.

Есть в этой смерти некий символ. Рейсовый автобус, перевозивший граждан, двигался в другую сторону. Цой словно бы знал, что перемены будут косметическими. На его памятнике начертаны слова из другой его песни «Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать…».