Миграции людей не похожи на миграции оленей и птиц

Бывает, сталкиваются люди, возникает конфликт интересов. Один молит о дожде, другой о солнце. У одного на огороде сухостой, у другого все гниет во влажной жиже. Бог и не знает, что кому надо.

Люди могут мешать друг другу по определению. Разный вектор развития. Одни счастье свое почитают в одном, другие – в другом. Хорошо бы, чтобы эти люди не сталкивались на жизненном пути. Однако судьба весьма коварная штука: она как раз и сводит антиподов, делает их зависимыми друг от друга. Сцепившись вместе в единый психоэмоциональный узел, души, как два быка или оленя, сцепившиеся рогами, пытаются пересилить каждая своего противника. Быки или олени вроде бы стоят на месте. Однако напряжение, с которым они пытаются сдвинуть своего противника, все возрастает. Получается, так назначено судьбой: что все заняты, все при деле. Две противоположные тенденции, два вектора, столкнувшись, взаимно уничтожают друг друга. При этом все остальные могут спокойно заниматься своими делами, не беспокоясь, что Некто навалится на них силой своего интеллекта или эмоционально и заставит делать нечто неприемлемое, чуждое для них.

В этом смысле предания давно минувших дней могут быть поучительны и для нас. Фактор времени в этом случае как бы отсутствует. Да и в самом деле, что такое время? Иллюзия, не более того. Вечна психическая составляющая конфликта. Существует некая МАТРИЦА, некая логика противостояния, которая во все века в общем и целом однотипна.

Жертва и палач могут меняться местами с поразительной калейдоскопической скоростью, так что невозможно с долей уверенности отделить одного от другого. Этому нас и учит история.

Судьба властвует не только над отдельными индивидами, она расправляет свои крылья над целыми народами.

Вот, скажем, взять великое переселение народов. Что толкает людей к смене насиженных мест? Экономисты говорят нам – на то есть объективные экономические предпосылки. Однако «экономические предпосылки» эти не более чем миф, если их рассмотреть с иной, неэкономической позиции. Экономисты нам говорят: количество людей увеличивается, всем хочется кушать, у всех есть потребность в использовании благ. Вот молодежь, как наиболее агрессивная и подвижная в социальном плане, и предпринимает грабительские набеги на территорию соседних государств, дабы обеспечить себя невестами и награбленным добром. Психологи если взглянут на это дело, то уже с иной стороны: молодежи нужен кумир, харизматический лидер, который поведет ее за собой. Молодежь стремится удовлетворить свои эмоциональные юношеские потребности, утолить свой голод разрушения; ее влечет необычность обстановки и иллюзия вседозволенности.

Историки посмотрят на это дело иначе. Климатологи объяснят нам миграцию населения иными природными факторами: выгорела трава, урожая не собрали, климат испортился. Вот молодежь, как активная сила общества, и отправилась в странствия вслед за солнцем или дождем. Каждый по своему прав, но только отчасти. Но кто же соберет все эти разрозненные мнения специалистов в единый конгломерат и объяснит нам доступно и понятно, что на самом деле толкает людей совершать миграционные переходы, будто они и не люди вовсе, а стада оленей, мигрирующих по лесотундре, или стаи птиц, весной и осенью устремляющихся в теплые края?

Побудительные мотивы миграций, особенно крупных человеческих популяций, я думаю, не стоит объяснять все теми же факторами поиска кормов и лучших зон обитания, которые традиционно приводят социологи.