МОИ РАКОВЫЕ ОПУХОЛИ…

Стонущая, теснящая грудь, душа заточенная в проклятой, малОй оболочке. Это все равно, что всю жизнь носить малые туфли. Как же непросто высказать все...

Иногда ночью просыпаюсь от глухого треска в груди. Она рвется, она не дремлет, глупенькая бедняжка! Томимая несущимся ужасом, гремящим трепетом... Треск сменяется хрустом, она хочет встать во весь рост, мечется, давит. Нет Это неприлично очевидное страдание, наглую боль не возможно сдержать в пределах одного сознания, их источника. Воспаленно набухают все новые опухоли, похожие на грозди, иные на ядовитые ягоды или сгустки крови, чёрно-красные, пульсирующие, каждую минуту норовящие лопнуть, разорваться...

Срезаю их острой бритвой, что таится на кончике каждого карандаша, и тут же, отрезанные, они обращаются в невиданной красоты, ровно как и уродства, маленьких, беззащитных, но стойких в своей отКРОВЕНности...созданий. Вот только на месте их вечно нарастают все новые более очевидные, багряно-черные, истощающие, убивающие,...раковые. На коже, изрисованной безобразно изысканными шрамами, зияют своей вопиющей непристойностью мучительные мысли. Как же она тесна мне, эта камера, ее швы едва сдерживаются в напряженной агонии.

Снова просыпаюсь, теперь по-настоящему, срезаю еще несколько ложных, бутафорских слоев-мембран, ловко орудуя лезвием. Снова и снова отверзая глаз свой, единый, полуслепой, застланный кукольной бутафорией. С нарастающим отчаянием и лицом, глянцевым от соленой воды, безуспешно ищу ее (эту точку истинного) в недрах своего воспаленного, трепещущего сознания, заточенного, истощенного.

Что за непостижимые правила царят в этом мире, ни одна из очерченных линий не подходит моей чуждой душе, ибо моя линия замкнута в круг. Вибрации..., дорогие мои вибрации, утонченные, но жестокие, едва уловимые и бьющие как плеть, ласковые как топор палача...вашими стараниями сшита добрая половина здешнего сердца, в неприкрытом отчаянии ревущего, сгнившего наполовину... В этой моей "неполноценности" слышу ваши шуршащие, шепчущие, зовущие, плачущие, всхлипывающие голоса. Ими едино страдает моё древнее существо, так бережно зашитое в ребяческую шкуру-куклу. Такую малУю, что порою невозможно разогнуться или выпрямить ноги...

Какое же утешение утешит безутешного, что порадует пленника? Вибрации иного порядка, нежные, ласкающие, чистые, незапятнанные, без примесей? Рождающие долгожданные слезы, хрустальные, порядочно круглые, освобождающие, частично исцеляющие прогнившее. Диковинная, никем до конца не понятая, исходящая из самых недр прекрасной сущности, сохранившей искринку разума. Она, как никто иной, чувствует те судороги души, что являются сутью моего обращения..., природу ее раковой опухоли...

DANKESCHOEN, MEINE GOETTIN, ICH HABE MEINE MOEGLICHEN TROEST AUF DIESER ERDE GEFUNDEN. UND SCHLIESSLICH HABE ICH EINER MUTTER MEINER ELENDEN SEELE GEFUNDEN...DANKESCHOEN...
 (433x419, 36Kb)