Без заголовка 2446

Ученики спросили как-то уже слегка подшалевшего Аристофана, отца комедии, - где можно найти в человеке такой изгиб, в котором есть не оскорбление, но чистый смех? 

- Вот девушка, - показывал им Аристофан, - торговка она, пышна, юна, красива и возможно умна, но отнюдь не смешно мне. Нет во мне красоты подобной и если кто смеяться и станет, так она надо мной. Изгиб же внутренний нужен вам? Вот, молодая девичья грудь, смешна ли она? А то, как часто ее выставляют напоказ? Или количество рук и глаз эллады ею пользовавшихся? Сосок в форме головы Сократа не вызывает во мне столько чувств, как сама плутовка - что считает она красивым, тем и делится, - вот что смеха полно, - отвечал он ученикам и был почти прав.

Ученики мотали на ус жили дальше и в общем уже тогда пребывали в предчувствии чего-то великого, что вот-вот свершится в мире. Девушка продолжала некоторое время пользоваться грудью, пока грудью не воспользовалось само время. Но ничуть мы ее за это не осуждаем, - любимым ею людям она их тоже часто показывала, когда-то.

- И грустно и смешно мне, - так начинается opus magnum Аристофана, колоссальный десятитомный сборник рассуждений и воспоминаний. К сожалению, он так и не смог его дописать. Собственно, это все, что он успел.

Lee82QpVJ6k (500x534, 58Kb)