Наверное,


… для многих я стала в последнее время (с начала этого года) чёрствой нелюдимкой (ой слово-то какое))) ням)а была людимка))), чуть ли не мизантропом. Потому что я не звоню и не спрашиваю, «как ты?», не пишу в асю «пошли встречаться, давно пора», не кидаю клич о своей усталости, проблемах и страхах на кого бы то ни было и не стремлюсь взять чужое на себя по давнишней привычке.

Только вот что интересно:

некоторым моим друзьям и хорошим знакомым порадоваться бы за меня, САМИМ позвонить или написать в асю и спросить «как ты?» и узнать, что я всё-всё помню и скучаю, но фиг.


А я всё ещё живу. И в этом жёстком графике столько месяцев чувствую себя счастливой впервые за бог знает сколько времени.

Раньше я представляла себе, как это случится, и загадывала на заведомо маловероятные события, и становилась не несчастней, нет, удручённей; и дни становились ещё черней и тягучей.

А недавно читала кое-что своё старое, с ума сойти, которое написано было в дни беспричинного, бездумного счастья, и подумала вдруг: а что, собственно, изменилось? ну хоть что-то?

В С Ё.


Как будто после долгой болезни раздёрнули шторы.

Столько пустого исчезло, что мучило, - это ж двинуться можно.
Как я могла столько хлама накопить в своей кладовке — уму непостижимо.

И вот ещё что.


Всего несколько месяцев и ого-го сколько времени – УЖЕ НИЧЕГО НЕ МЕНЯЕТСЯ. Потому что мне ЛЕГКО жить с собой, и вязкое, тёмное, тяжёлое в грудной клетке и позвоночнике – пропало.

И что?
И всё (с)
Улыбка