ВИРТУАЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ-3

Глава 13. Возвращение

Новый старый мир встречает меня праздничными убранствами и безукоризненной чистотой курортного городка, улыбающимися лицами случайных прохожих. (Нет ни грязных заборных надписей, ни зияющих дырами люков на тротуарах). И ощущением идеального, снайперски точного попадания в свое время. Удивительно, однако: переместился с предельной точностью (разница по дате отбытия с Иэры всего несколько месяцев), а как все изменилось! Ремонтируются санатории; множество корпусов в строительных лесах, другие уже красуются зеркальными окнами и витражами, фасадами цветного туфа или белого Машукского камня… Не так много стало нищих на улицах, хотя детей по-прежнему мало. Прохожие куда-то бегут, оживленно разговаривают, на ходу жуют бутерброды, спорят… Может, сегодня праздник какой? Даже завидно, что я не из их команды. Еще странность – на улицах почти нет пьяных. То ли их куда-то вывезли, то ли они вымерли, то ли снова действует «сухой закон». Вообще, как-то все не по правилам. Покупаю свежую газету. Ба, еще и президент сменился. Старый хрен подал в отставку. Надо же, так не бывает! Интересно, как будет мести новая метла? Так, сначала - борьба с бандитами и террористами. Ну, это все так начинают. А вот дальше - полный туман…

Проходя по родным улицам, еще больше укрепляюсь в надежде, что попал в свой мир и в свое время. Изменения есть, но их вполне можно объяснить влиянием событий параллельного мира на наш общий пространственно-временный континуум. Да, еще пресловутая открутка времени… Но все равно интуиция шепчет, что вернулся я не куда-нибудь, а домой.

«Все меняется, так справедливо считается;
Набирает разгон переменка лесов,
И, конечно же, многое в мире меняется,
Но при этом, увы, безусловно - не все.

Пусть дороги давно как асфальтом покрытые,
Но идут все по тем же, по древним местам,
Мимо храмов Господних, что ныне забытые,
Словно вечный поклон золоченым крестам…»

Детальное изучение родного города показывает, что слова некогда популярной песни безнадежно устарели. Православные храмы как будто переживают второе рождение! Восстанавливаются старые, полуразрушенные, и даже строятся новые - в местах, казалось бы, совсем для этого не приспособленных. Но и они не могут вместить всех желающих. Над городком плывет колокольный звон. Придя в свое излюбленное место – церковь Святого Лазаря, примостившуюся на склоне Машука, на небольшой поляне между нарзанным источником и входом в старинный некрополь, поражаюсь небывалому скоплению верующих. Среди них много лиц с явно кавказской внешностью. Вот это уже совсем новое. Однако тут же узнаю, что в городе работает и мусульманская мечеть, и католический костел, и синагога… Священники разных конфессий молятся о ниспослании мира всем - независимо от расы, национальности, вероисповедания… Вот и белокаменная церковь Архангела Михаила - чудом уцелевшая и возрожденная. Только что началась утренняя служба. Переступив порог храма, опускаюсь на колени и ухожу в миры, которые не описать… Господи, прости всем нам грехи наши, вольные и невольные…

054аа (525x700, 69Kb)

Дальнейшее знакомство с городом приводит к изящному пятиэтажному корпусу, облицованному мозаичной керамикой, со знакомой вывеской у входа. Родной НИИ встречает легким недоумением. Разговор с директором протекает в духе рекламного ролика: «Ты где был? - Пиво пил»... За время моего отсутствия отдел перспективных исследований расформировали, всех наших ребят уволили. Предлагают прийти через пару месяцев. Открывается новый грант, понадобятся исполнители. Ладно, хорошо хоть так. Нащупываю в кармане небольшой сверток с крупными ювелирными алмазами, подаренными на прощанье Янгом. Алмазы разложены на четыре равные кучки и хорошо упакованы. Думаю, что если загнать барыге один камушек из своей доли, хватит надолго. Теперь надо разыскать ребят. Свободное время есть.

Приемная, отделанная мореным дубом. Стаса не видно – похоже, пропускной режим стал либеральнее. «Вам назначено?» – спрашивает молоденькая длинноногая секретарша (опять новая - откуда только у нашего злодея такие красотки берутся?). «Назначено и еще раз назначено». Вламываюсь в кабинет, не обращая внимания на возмущенные крики девушки. За знакомым столом сидит Баклажан.

Кажется, прошло всего несколько дней, как мы расстались на Иэре. Но Баклажан уже снова успел набрать директорский жирок, изрядно израсходованный в последних походах. На лице его сменяется гамма чувств: от досады и недовольства до изумления и радости.

- Привет, ты откуда? Какими судьбами? Вид потрепанный, но живой. Неужели опять в горы?
- Бери выше. И не «в», а «из». Вчера вернулся.
- Где был?
- Там же, где и ты.
- То есть?
- Ну, на Иэре.
- Это где?
- В параллельном мире. Неужели не помнишь?
- О чем надо помнить? Какая такая «Эра»? Ты что, как всегда в очередную авантюру влез? Так говори начистоту. А то темнишь, словно опять йети встретил, как на тех наших сборах…
- Знаешь, давай чаю выпьем, а может, и покрепче чего? Многое хочу тебе рассказать и еще больше спросить.
- No problem!

Баклажан давит на кнопку. Немедленно появляется давешняя секретарша с небольшим китайским подносом, уставленным яствами. Среди прочего особо обращаю внимание на красную икру, которой не ел по меньшей мере лет сто, и элитный коньяк.

- Ну, ты и девок находишь. Талант, одобряю. А Стас работает?
- Да, он сейчас моим заместителем по маркетингу, в столицу поехал. Арбитражный суд на носу. В офисе недавно госслужбы кое-какие побывали, разгромили все. Вот, восстанавливаю справедливость.
- Значит, все вернулось на круги своя. Семья как?
- Семьи больше нет. Развелся.
- Ты что, спятил?
- Слишком редко дома бываю. Помнишь, у Высоцкого?

«Я им всем доказал, «who is who»,
Жаль, жена подложила сюрприз –
Пока я был на самом верху,
Она с кем-то спустилася вниз…»

- Тяжко это. А с Ириной что?
- Что может быть с Ириной? Наверное, все эти годы так и живет в столице… Я с ней давно не поддерживаю контакты, так что подробной информацией не располагаю.
- Как, разве недавно ты не отвозил ее в клинику?

Баклажан мучительно вспоминает, видно, что это дается ему нелегко. Потом неуверенно произносит:

- Да, что-то было. Думаю, лет пять назад. Иринка приехала на день, кажется, тебя искала, и вдруг ей стало плохо. Хорошо, как раз Коля тут объявился, вдвоем мы ее и вытаскивали с того света. Впрочем, не помню. Как будто все это было и не было. Прости, помрачение какое-то нашло…
- Вытащили?
- Что? Да, с трудом. Но вот куда она потом делась, не знаю.
- А Колька?
- Так и живет на своей фазенде. Детей, кажется, уже чуть не десяток…

Пытаюсь рассказать о наших последних приключениях. К изумлению, получаю жесткий отпор. Нет этого, не было и никогда не будет – все мои выдумки и фантазии. Если хочу втянуть его в какую-то авантюру, то сначала должен рассказать все по правде. Разгадывать ребусы у него времени нет. Надо писать годовой отчет и проверять смету на реконструкцию колбасного цеха.

- Ладненько. Тут тебе презент, поможет поднять производство. Только будь осторожен, не мне тебя учить.
- Что это?
- Твоя доля от наших трудов. Откроешь после, времени нет на объяснения.

Поговорив еще немного обо всем и ни о чем, откланиваюсь. Что ж, все идет как по-писанному. И Янг, и Великий Йети предупреждали. Но ведь должен быть на всей планете хотя бы один человек, который ничего не забыл?

Всего ночь езды скорым поездом да два часа на попутном грузовике, и я на месте. Знакомая казачья станица в окружении плодородных полей. Добротный двухэтажный дом из красного кирпича. И, как в старые добрые времена, Коля с очаровательной Натали. Благословенная Колина рододендроновка давно закончилась, так что пьем «Желтого цыпленка», а закусываем брынзой и ветчиной домашнего копчения.

- Как здорово, что ты приехал! Вот видишь, как мы здесь живем. Наверное, тебе, как городскому жителю, и не снилось. Трудновато, земля все-таки. Но ничего, упираемся, тянем лямку.
- Слушай, Колька. Ты когда последний раз в горах был?
- Да с тобой же, на сборах в Приэльбрусье. Как повидали йети. Потом уж больше не выбирался. Вот скажи, с кем? К вам просто так не съездишь – хозяйство оставлять нельзя, да еще женушка дорогая держит в ежовых рукавицах. За что (в сторону супруги) ее и обожаю…

Натали смотрит подозрительно: вдруг начну подписывать ее единственного на очередную авантюру? У меня вовсе нет таких планов, улыбаюсь ей понимающе и продолжаю разговор обо всем и ни о чем. Все ясно – Колька тоже ничего не помнит. Иначе он бы меня не так встретил! Разве что несколько наводящих вопросов?

- Коля, а об Ирине слышал что-нибудь? Куда она исчезла?
- Понятия не имею. Последний раз видел ее много лет назад, когда приезжал к Баклажану. Года четыре назад. А может, пять… Как раз с ней казус приключился, попала в неотложку, врачи диагноз поставить не могли. Внутреннее кровотечение в верхушку легкого, как от сильного удара. Что самое интересное, снаружи ни раны, ни синяка. Профессор, когда оперировал, совсем обалдел, за всю практику такого не видел. Ну, ничего, спасли Иришку...
- А дальше?
- Уехала к себе. Я ее провожал. Сказала, что ждет тебя из какой-то экспедиции…
- Ну, вот я и вернулся. Из экспедиции.
- Да ты что? Что ж молчишь? Рассказывай.

Рассказываю долго, в цветах и красках. Коля становится все мрачнее и задумчивей. Потом выносит вердикт.

- Знаешь, я до мельчайших подробностей помню все переделки, в каких довелось с тобой побывать. Йети мы тогда на леднике видели, и Лешка нас чуть не прибил. Было, все было, из песни слов не выкинешь. Но остальное, что ты рассказываешь – это же просто бред какой-то. Давай представим, что я спятил и все забыл. Так ведь все годы, как от городской жизни сбежал, я из этой дыры больше чем на неделю не вылазил. Вот, Натали может подтвердить, дети и еще куча людей. Что ж, по-твоему, у них у всех крыши поехали? Не логичнее думать, что это ты со своими психологическими опытами дошел до ручки, так что все это тебе привиделось или приснилось?

Достаю фотографию, где мы все вместе с Янгом позируем на фоне бунгало. Коля внимательно ее рассматривает и говорит:

- Ничего не понимаю. Не было этого. Либо ты меня разыгрываешь, либо здесь что-то совсем невообразимое. Может, ты по тем мирам ходил с другими людьми, не с нами? Ведь при таком раскладе там могли существовать и наши двойники…
- Ты еще скажи, что я – это не я, а инопланетянин…

Коля озабоченно меня рассматривает и размышляет непривычно долго; потом решает проблему радикально:

- Да ну их, эти заморочки. Ты у меня в гостях, все в порядке, ни о чем больше говорить не хочу. И тебе не советую.
- Ты еще, как Баклажан, предложи выпить водочки и закусить. И добавь, что это хорошо прочищает мозги…
- А почему нет? Оставайся на недельку, отдохни, приди в себя. Потом разберемся, «who is who»...
- Прости, Колька, не могу остаться. Беспокоюсь за Ирину, отдых будет не в радость. Должен я ее увидеть как можно скорей.
- До завтра хоть останешься?
- До завтра останусь. Еще просьба – оставлю тебе свой груз. Так ты сохрани его, это отчеты экспедиции. Лучше так в контейнерах и прикопай где-нибудь. Жив буду - вернусь, заберу. А нет, используй по своему усмотрению. И еще – вот здесь кое-какие ценности, это твоя доля. Может, удастся поднять хозяйство, создать новые рабочие места, дать детям образование. Или наукой займешься, наконец? Помнишь, как мы мечтали, чтоб презренный металл по жизни не тормозил? Потом откроешь. Только будь осторожен, не подставляйся.
- Заметано. Хотя, все равно я ничего и не понимаю…
- Как-нибудь после расскажу. А пока считай, что произошло чудо… Не ошибешься – поистине, это так!



ВИРТУАЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ — 3

(Окончание главы 10)

Янг появляется немедленно, как будто все это время был на связи и ждал сигнал. Объясняю суть проблемы. Ответ получаю неожиданный и удручающий.

-         Зачем вам уходить? Вам здесь плохо? Мы вас обидели?
-         Нет, что ты! Мир Иэры прекрасен, а гостеприимство йети не знает границ…
-         Так оставайтесь с нами навсегда! Мы будем очень рады.
-         Спасибо тебе, Янг. Но подумай сам, ведь там наш дом, наша родина.  Пусть израненная, пусть жестокая, но она одна, и навсегда останется родиной. Это единственное место во Вселенной, где мы можем быть счастливы.
-         Ты преувеличиваешь. Разве не твое племя веками открывало и заселяло неведомые земли, основывало колонии? Потом эти земли становились их домом и новой родиной…
-         Все так, но Иэра не сможет стать нашим домом. Мы мыслим и действуем слишком жестко, грубо, по земному. Не умеем иначе и когда еще научимся? Твой мир настолько хрупок, что можем, сами того не желая, его погубить - одними неправильными мыслями. Что вы тогда будете делать? А для пребывания на Земле у меня есть и более веская причина – задраить шлюзы с нашей стороны так, чтобы никто больше их не открыл. Иначе вторжение повторится, это только вопрос времени. Что касается текущих проблем, здесь и сейчас, то в первую очередь надо спасать Ирину, ты же сам знаешь.
-         Все правильно, с позиций твоего виденья. Но на самом деле ваша проблема сложнее. Я бы даже сказал, она безнадежна.
-         Почему?
-         Потому, что мира, из которого вы пришли, больше не существует…
-         Как? Неужели война?
-         Войны нет. Есть результат вашей работы.
-         Какой работы?
-         Открутки времени.
-         При чем здесь это?
-         А как ты думал? Хоть ты и не собирался трогать каузальный план, микроскопические изменения в нем все же произошли. Потому что в старом пространственно-временном континууме Ирочка должна была уйти в Страну Удачной Охоты, а в новом - нет. С Ириной же связаны судьбы множества людей, в том числе ваши. Новый мир, в котором будет жить и творить Ирина, отличается от мира, из которого вы пришли на Иэру, который существовал до открутки. Что-либо изменить теперь не сможет никто, даже Великий Йети. Вот и подумай, как вас примет эта родина? Обнаружите вы там своих друзей или окажетесь в полном одиночестве? Какие законы, какое общество, какие катаклизмы вас подстерегают? Ждет ли вас новый мир? Он может оказаться даже более чужим, чем Иэра. Самое печальное, что заранее этого предсказать нельзя. Уйдете в полную неизвестность. Вот поэтому лучше бы вам остаться… Ты же знаешь, как вы необходимы здесь, чтобы защищать нашу планету. Посты советников Великого Йети вам обеспечены.

-         Прости, Янг, но ты не понимаешь. Не знаю, можешь ли вообще понять. Для тебя все миры - дом родной. Ты намного больше нас видишь и чувствуешь, можешь обмениваться мыслями с жителями других галактик, не только с землянами. Для нас же все не так. Вот хочешь, расскажу тебе удивительную историю. На Земле есть старинный романс, который любят совершенно разные люди, как, например, Ирочка и Баклажан. «Вот мчится тройка почтовая». Я много раз слышал его в детстве и считал не очень удачным любовным романсом. Только недавно узнал, что называется он «Сон русского на чужбине», и написан почти два века назад. Вот послушай.

«Свеча, чуть теплясь, догорала,
Камин дымился, погасал;
Мечта мне что-то напевала,
И сон меня околдовал…
 
Уснул – и вижу я долины
В наряде праздничном весны
И деревенские картины
Заветной русской стороны!..
 
Играет рог, звенят цевницы,
И гонят парни и девицы
Свои стада на влажный луг.
Уж веял, веял теплый дух
 
Весенней жизни и свободы
От долгой и крутой зимы.
И рвутся из своей тюрьмы,
И хлещут с гор кипучи воды.
 
Пловцов брадатых на стругах
Несется с гулом отклик долгий;
И широко гуляет Волга
В крутых тенистых берегах…
 
Поляны муравы одели,
И, вместо пальм и пышных роз,
Густеют молодые ели,
И льется запах от берез!..
 
И мчится тройка удалая
В Казань дорогой столбовой,
И колокольчик – дар Валдая –
Гудит, качаясь под дугой…
 
Младой ямщик бежит с полночи:
Ему сгрустнулося в тиши,
И он запел про ясны очи,
Про очи девицы-души:
 
«Ах, очи, очи голубые!
Вы иссушили молодца!
Зачем, о люди, люди злые,
Зачем разрознили сердца?
 
Теперь я горький сиротина!»
И вдруг махнул по всем по трем…
Но я расстался с милым сном,
И чужеземная картина
 
Сияла пышно предо мной.
Немецкий город… все красиво,
Но я в раздумье молчаливо
Взгрустнул по стороне родной…»
 
-         Чудесный романс. Стараюсь понять тебя, но это так трудно. Вот вы любите родину. Но скажи, какая же сила заставляет вас  бежать от нее, путешествовать, искать новые места, а потом метаться и тосковать по дому? Нет, все-таки, вы беспокойный народ…

-         Давай не будем переходить на личности. У вас тоже есть недостатки, иначе не пришлось бы нам здесь воевать. Ты лучше скажи, как быть с Ирочкой?

-         Канал перехода будет. Отправимся к Великому Йети, он откроет. А ты, значит, скоро папашей станешь.
-         Как это?
-         Ирина ждет малыша.
-         Что???
-         Что слышал. Просил же ваш профессор провести эксперимент, а ты и согласился…
-         Какой эксперимент? Все шуточки, bad! Хоть ты и хозяин здесь, но это уже выходит за рамки…
-         Да не кипятись. Ты что, не рад?
-         Рад, конечно, это же моя мечта. Только все так неожиданно…
-         Так иди, поговори с ней… Учить тебя, что ли? Как понадоблюсь, зови по ментальной связи. Привет Иринке.
 
И я пошел. Вернее, полетел, не чувствуя ног, словно в тонком теле на крыльях лептонных полей…
 


ВИРТУАЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ — 3

Глава 3. Генератор чудес.
 

Яркое ласковое солнышко бьет в окно. Пора вставать. Этой ночью мы вновь использовали спальники – теперь уже не в горах, а в квартире Александра Геннадьевича. Расположились на полу, как положено настоящим туристам, и отдохнули лучше, чем в самой мягкой пуховой постели. Однако начинается отходняк. Все тело ломит, голова кружится, каждое движение причиняет боль. Не удивительно: обратная акклиматизация - дело нешуточное; достаточно малейшего сквозняка, чтобы заболеть. Организм в борьбе за выживание истощил внутренние ресурсы и теперь, когда нервное напряжение спало, нужно время, чтобы восстановиться. Остальные чувствуют себя не лучше. Даже повышенное содержание гемоглобина, приобретенное в горах, не спасает. Слишком много лет мы бездельничали, не занимались спортом, чтобы вот так отвязываться. Результат налицо. Ребята лежат в лежку; кто кашляет, кого обсыпало герпесом…

Профессор предлагает для ускорения обратной акклиматизации воспользоваться его генератором. С удивлением рассматриваю это творение человеческого гения. Прибор изготовлен на молекулярном уровне (Александр Геннадьевич сварил его на кухне в консервной банке, используя только ему ведомые химикаты) и внешне выглядит как небольшой цилиндр из полупрозрачного желтоватого материала, по цвету напоминающего янтарь. В глубине проглядывают какие-то микроскопические детали, а на один из торцов выходят несколько разъемов для настройки и подключения самописца. Это все. Батареек или иных источников питания не предусмотрено. Изобретатель поясняет, что генератор использует энергию лептонного поля, заполняющего все пространство, и может не только обеспечивать собственное функционирование, но и вырабатывать электричество. Это один из видов энергии, которыми пользуются для поддержания жизни физического тела продвинутые йоги…

Для концентрации энергии на определенной точке генератор помещается в один из фокусов зеркального параболического отражателя, снятого, по-видимому, местными алкашами с прожектора на ближайшей стройке. Александру Геннадьевичу помогают все, даже те, кого никак не заподозришь в пристрастии к науке… Вот и соседские мальчишки то и дело приходят с вопросами, приносят модели каких-то странных аппаратов, а он находит время и слова, чтобы все им обстоятельно объяснять… Кем вырастут эти детки? Ньютонами или Ферми? Может, откроют такое, чего наш старенький мир еще не видел. Как знать. Но этих бесед они никогда не забудут…

Отражатель с генератором укрепляем над кроватью в обгоревшем углу. Ирочка обращает на это внимание и спрашивает, что здесь произошло и откуда трещины в стене. Профессор рассказывает, что не так давно использовал генератор для продуцирования идей. Когда ему необходимо было срочно писать очередную монографию, настроил прибор на частоту Мирового Информационного Поля и, ложась спать, всю ночь считывал информацию. Потом просыпался, записывал пришедшие идеи, а днем воплощал их в научные труды и эксперименты. Все было хорошо до тех пор, пока однажды генератор не накопил слишком много энергии (наверное, идея заумная попалась) и не взорвался, разворотив стену. К счастью, профессора в это время на кровати не было, а пожар удалось без лишнего шума погасить...

Соглашаюсь провести первый эксперимент на себе. С некоторой опаской ложусь на койку (не рванет ли снова?) и пытаюсь расслабиться. Сначала не происходит ничего необычного – только ощущение приятного тепла, исходящего из отражателя. Ребята занимаются своими делами: разговаривают, чинят снаряжение, спорят с профессором; никто не мешает мне отдыхать. Постепенно звуки и иные ощущения внешнего мира уходят в сторону. Нет, они не исчезают, но их значение становится для меня все меньше, стремится к нулю… Ничто не волнует.  Я везде и нигде, сплю и бодрствую, лежу на койке и лечу где-то в вышине… Тело становится невесомым, не подает никаких сигналов и не доставляет неудобств. И теперь уже нет ничего невозможного…

Теплый, яркий солнечный свет; пылинки, танцующие в лучах, пробуждая давно забытые образы. Маленький саманный домик у реки. Видавшая виды деревянная калитка. Гигантские шелковицы в палисаднике, буйные заросли цветущей сирени. Все такое знакомое! Но только на первый взгляд. Здесь нет уюта и спокойствия, нет дорогих мне людей.  Во всем ощущается напряжение и тревога. Прохожу во двор по дорожке, вымощенной грубо обтесанным известняком. Вот здесь когда-то стоял стол, а рядом с ним скамейка… Ничего этого нет. Вместо входных дверей зияет дыра… Окна выбиты, крыша и перегородки повалены… Пространство комнат засыпано грудами штукатурки и строительного мусора.

  (275x374, 37Kb)

Мне обязательно нужно что-то найти в этом заброшенном доме. Понимаю: здесь нет никого живого, но все же вхожу, надеясь на чудо… Чудо происходит. В массивном старом кресле у окна непринужденно, нога за ногу, сидит Михась собственной персоной.

Кидаюсь к старому другу, чтобы обнять, почувствовать его. Сколько же мы не виделись! Но Михась глядит, улыбаясь каким-то своим мыслям, и неуловимо ускользает, отстраняясь. Четко вижу его рядом, все в том же кресле, но не могу ни подойти вплотную, ни дотронуться. Наконец соображаю, что это невозможно, и спрашиваю: «Ты?» «Кто же еще?» «Что здесь делаешь?» «Пришел встретить тебя». «Куда мы опять влезли?» «Не мы, а ты. У меня здесь теперь порт постоянной прописки». «Где это?» «Нижний астрал. Зона переподготовки». «Что за…?» «Ну, как на сборах. Только здесь мы готовимся к повторной заброске в земной мир. А может, куда и подальше…» «Кто это – мы?» «Да все здесь: и Вовочка, и Димыч, и Прутиков… И еще много других, которых ты не знаешь. Хорошая команда собралась. Жаль, горы не настоящие. Сделать можно любые, только представляешь, и они уже тут как тут. Да что толку? Они никогда не сравнятся с величием тех, созданных ТВОРЦОМ. Однако скучать некогда. Работы больше, чем было в вашем мире. Хорошо, здесь спать не обязательно, и голова не болит…» «А что делаешь?» «Помогаю адаптироваться новоприбывшим. А то у многих с непривычки крыши едут… За вами вот наблюдаю. Стараюсь отвести от ошибок, да вы же не слышите… все думаете о земном!» «Спасибо тебе. Не забывай. Если что, дай хоть азимут, куда идти». «Ладно, если еще буду здесь. Эта страна не последняя. Есть вторая - выше и дальше, а за ней еще и еще… Постепенно мы все туда уйдем, когда отработаем старые долги. Это совсем не больно, не так, как было у вас, на Земле. Даже приятно». Пытаюсь пошутить. «А как здесь насчет прекрасных дам?» «No problem. Только смотри, не ошибись. За каждую ошибку расплата нехилая. Ну ладно, мне пора. До свиданья, друг». Хочу спросить, каких именно ошибок надо опасаться, но Михась удаляется, как в телекамере при откате, и медленно тает в пространстве.

И вот, только подумал о дамах, как декорации меняются. Степь, жара; до самого горизонта колосятся поля спелой пшеницы. Пыльная грунтовка; идущая по ней навстречу мне красивая молодая женщина. Я поражен. Вот уж кого не ожидал увидеть в такой обстановке. «Привет! А ты что здесь делаешь?» «Да заблудилась, никак не могу найти обратную дорогу, - говорит Ирина. - Проводи меня домой, пожалуйста». Удивляюсь: «Куда проводить?» «Ну, откуда я знаю? Туда, на базу, где ты сейчас. И где все остальные».

Что-то мне не нравится; удерживаю готовое сорваться «конечно» и стараюсь понять, что? Внезапно наступает прозрение. Настоящая Ирочка не могла так сказать. Она прекрасно знает, где все мы находимся. К тому же, она и сама сейчас ТАМ. Я полностью дезориентирован и обескуражен. Если это не Ирочка, то кто?

Всплеск эмоций помогает вспомнить нужные слова. Пристально гляжу в глаза фантому, говорю громко и уверенно: «Немедленно отвечай, кто ты есть? Назови твое имя!» Милое личико подруги мгновенно расплывается. Мой голос грохочет, многократно отражаясь от линии горизонта. Наконец, из бесформенного переплетения света и теней вырисовывается знакомый облик Алекса. Он глядит с нечеловеческой злобой, пытается что-то произнести, внезапно срывается и бежит вбок, исчезает… Не выдерживаю напряжения и тоже бегу - в противоположном направлении…

С треском и скрежетом вламываюсь в тело, прихожу в себя. Состояние ужасное, нет такой клеточки, которая бы не болела. Понимаю, что неудачно «приземлился». Пытаюсь исправиться, расслабившись и приняв размеры, форму, положение физического тела. После нескольких попыток это удается; становится легче. Профессор озабоченно склонился над моим ложем. С трудом, медленно проговаривая каждое слово, произношу: «Ну, Александр Геннадьевич… вот это у вас обратная акклиматизация… хрен ее возьми!» Тот кажется слегка испуганным. «Подожди-ка, опыт был совершенно безопасным. Расскажи, что произошло. По исходным данным ничего плохого с тобой не должно было случиться…»

Рассказываю. Профессор несколько минут раздумывает и неожиданно заявляет: «Похоже, началось. Генератор здесь не при чем, он просто помог тебе расслабиться и уснуть. А там тебя уже поджидали. Психотронное оружие. Как раз тот случай. Не понял только, как ты от них ушел, не сказав адреса? Ведь били наверняка! Впрочем, продолжение следует. Не можешь же ты никогда не спать?» «А что делать?» «Все то же – использовать генератор. В режиме активной защиты. Нужно будет носить на шее небольшой брелок. Вот тебе и первое дело – поможешь с синтезом субстанции. До ночи сделаем каждому». «Ну и, словами Бабеля: что с этого будет, Беня?» Профессор принимает шутку. «Сдается мне, у них погорит сажа… Понимаешь, контора использует очень сложную и громоздкую аппаратуру, позволяющую выбрасывать в пространство лептонный зонд, направляя его по «кривой погони» к объекту воздействия. Ну, а принцип моего генератора идеально подходит для обезвреживания таких игрушек. Причем стоимость защиты в несколько тысяч раз меньше стоимости аппаратуры для нападения. Когда лептонный зонд достигает сферы действия генератора (в нашем случае это от 3 до 5 метров), в одном пространстве с ним за счет взаимодействия торсионных полей индуцируется такой же, но противоположный по фазе. Обе энергии уничтожают, растворяют друг друга и до объекта воздействия не доходит ничего. Если бы мы могли видеть этот процесс глазами, то наблюдали бы удивительную картину. Представьте гарпун, которым стреляют в озеро. Он вонзается в воду и уходит внутрь, не вызывая ни кругов, ни брызг. Просто погружается, как в нож в масло, и исчезает. Нет его. А дальше – самое главное. Поскольку в верхушке лептонного зонда находится тонкое тело военного оператора, его связь с физическим телом мгновенно обрывается. В психотронной лаборатории это выглядит как неожиданная и беспричинная смерть. Возможно, от обширного инфаркта или кровоизлияния в мозг. Так уже было, когда они пробовали меня пощупать. Оставшиеся в живых не поняли, что произошло, впали в депрессию и прекратили опыты. Да… зомбирование - страшное зло, оно  должно быть наказуемо. Теперь моя квартира и прилегающие к ней районы для них - неприкосновенная территория. Табу! То, что кинулись на тебя, означает, что еще не знают места вашей дислокации. Потеряли и усиленно ищут. Ну, ничего, отвадим!»

В глазах Ирочки тревога. Догадываюсь о причине: как всегда, она беспокоится не о себе. «Снова будешь говорить, что мы действуем недостаточно гуманно?» Она отвечает грустно: «Нет, не буду. Просто не по мне такие игры, тошно от всего этого… Как будто сломалось что-то внутри. Нет уже той беззаботной девушки, которая несколько лет назад впервые приехала в ваш город. И очень жаль ее…»

 (200x253, 12Kb)

- Что ж, больше знаний - больше горестей. Но ты вовсе не сделалась хуже: наоборот, повзрослела, стала еще очаровательней. Я знаю, ты готова пожертвовать собой, чтобы не причинить никому зла, даже подонкам. Но я тебе этого не позволю. Ты нужна мне, нужна всем нам. Прости, но мы тебя будем изредка останавливать. Кстати, не забывай: весь этот мир – иллюзия. Сегодня еще раз в этом убедился, да так жестоко! Мы все здесь, как в театре, играем роли, и не столь важен результат, как действие. Главное – понять свою роль и сыграть ее достойно. Помнишь Бхагавад-Гиту? А вот послушай, как это выразил наш современник.

"Мне снится, что в некоем зале,
Где я не бывал никогда,
Играют какую-то пьесу.
И я приезжаю туда.
 
Я знаю, что скоро мой выход.
Я вверх по ступеням бегу.
Но как называется пьеса,
Я вспомнить никак не могу.
 
Меж тем, я решительно знаю
По прихоти сна моего,
Что я в этой пьесе играю,
Но только не помню – кого.
 
Меж тем, я отчетливо помню –
Я занят в одной из ролей.
Но я этой пьесы не знаю
И роли не помню своей.
 
Там, кажется, ловят кого-то
И смута стоит на Руси.
И кто-то взывает: - Марина,
Помилуй меня и спаси!
 
И кажется, он самозванец.
И кто-то торопит коней.
Но я этой пьесы не знаю,
Я даже не слышал о ней.
 
Не знаю, не слышал, не помню,
В глаза никогда не видал…
Ну, разве что в детстве когда-то
Подобное что-то читал.
 
Ну, разве что в давние годы,
Когда еще школьником был,
Учил я подобное что-то,
Да вскоре, видать, позабыл.
 
И должен я выйти на сцену
И весь этот хаос облечь
В поступки, движенья и жесты,
В простую и ясную речь.
 
Я должен на миг озариться
И сразу, шагнув за черту,
Какую-то длинную фразу
Легко подхватить на лету.
 
И сон мой все время на грани,
На крайнем отрезке пути,
Где дальше идти невозможно,
Но все-таки надо идти.
 
Сейчас я шагну обречено,
Кулисы раздвинув рукой.
Но я не играл этой роли
И пьесы не помню такой…
 
Я все еще медлю и медлю,
Но круглый оранжевый свет
Ко мне подступает вплотную,
И мне уже выхода нет!"